Неточные совпадения
— Разрыв дан именно по этой линии, — кричал Пыльников. — Отказываемся мы от
культуры духа, построенной на
религиозной, христианской основе, в пользу
культуры, насквозь материалистической, варварской, — отказываемся или нет?
А в этой шири должны быть видны древние
религиозные истоки
культур.
Для осуществления социальной правды, для уничтожения эксплуатации человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного творчества, философии и эстетических ценностей, вредна
религиозная и мистическая настроенность, противоречит цели социальной революции аристократическое понимание духовной
культуры.
На Востоке должна быть пробуждена самобытная творческая активность, созидающая новую
культуру, и это возможно лишь на
религиозной почве.
Творчество духовной
культуры, духовных ценностей,
религиозных, познавательных, моральных и эстетических — аристократично и предполагает существование духовной аристократии.
Кто не допускает особого
религиозного удостоверения и отрицает особый орган
религиозного ведения, тот должен в изумлении остановиться пред всемирно-историческим фактом религии как каким-то повальным, массовым гипнозом и помешательством [Интересно наблюдать, в какие безысходные трудности попадают те из историков «
культуры», которые лишены внутреннего понимания религии, но и не имеют достаточно прямолинейности, чтобы совершенно отмести, как хлам и предрассудки или «надстройку» на каком-нибудь «базисе»,
религиозные верование и культ.].
Из всех «секуляризованных» обломков некогда целостной
культуры — культа искусство в наибольшей степени хранит в себе память о прошлом в сознании высшей своей природы и
религиозных корней.
Известно, что
религиозный культ вообще есть колыбель
культуры, вернее, ее духовная родина.
Они относятся к
религиозным памятникам как к фольклору, этнографии или «
культуре».
Ему остается чужда духовная ограниченность позитивизма, то миродовольство, которым отравлены и философия, и наука, — оно чувствует себя залетным гостем, вестником из иного мира, и составляет наиболее
религиозный элемент внерелигиозной
культуры.
Для
религиозного сознания исторические эпохи определяются иначе, нежели для историка — хозяйства, права,
культуры и т. д.
Собрания эти были замечательны, как первая встреча представителей русской
культуры и литературы, заболевшей
религиозным беспокойством, с представителями традиционно-православной церковной иерархии.
Но соборность тут очень отличалась от соборности Хомякова, она скорее была связана с идеями Р. Вагнера о всенародной коллективной
культуре и о
религиозном возрождении через искусство.
Именно русскому сознанию свойственно было сомнение
религиозное, моральное и социальное в оправданности творчества
культуры.
Вопросы о творчестве, о
культуре, о задачах искусства, об устройстве обществ, о любви и т. п. приобретали характер вопросов
религиозных.
Но в Ницше воспринято было не то, о чем больше всего писали о нем на Западе, не близость его к биологической философии, не борьба за аристократическую расу и
культуру, не воля к могуществу, а
религиозная тема.
В русской
культуре XIX в.
религиозная тема имела определяющее значение.
Религиозная философия охватывала все вопросы духовной
культуры и даже все принципиальные вопросы социальной жизни.
В начале века Д. С. Мережковский играл главную роль в пробуждении
религиозного интереса и беспокойства в литературе и
культуре.
В лице только что скончавшегося П.Д.Боборыкина исчезла видная фигура, вносившая оживление во всякую среду, в которой она вращалась; исчез европеец не только по манерам, привычкам, образованности и близкому знакомству с заграничной жизнью, на которую он смотрел без рабского перед нею восхищения, но европеец в лучшем смысле слова, служивший всю жизнь высшим идеалам общечеловеческой
культуры, без национальной, племенной и
религиозной исключительности.
В мировой истории человечества и во всей
культуре человечества многое должно еще произойти, прежде чем станет возможным вступить в новую
религиозную эпоху.
В истоках, корнях своих европейская
культура —
религиозная и христианская, или языко-христианская.
Человечество, по выражению Вл. Соловьева, есть становящееся абсолютное, и в этом
религиозный смысл истории и
религиозная задача человеческой
культуры.
Вся
культура развивается из культа, это исторически и научно установлено; культ же есть объективирование
религиозной мистики, и в нем нет никакой рационализации.
Никогда еще мы не были так близки к окончательному осознанию той
религиозной истины, что не только Церковь как живая историческая плоть — мистична, но что мистична и сама история с ее иррациональной плотью, и сама
культура — мистична.
Воссоединение восточной и западной религиозности должно начаться не с соглашения официальных церковных правительств, а с взаимного устремления
религиозных типов и духовных
культур.
И с иконоборческим духом должно бороться не только во имя веры, но и во имя
культуры, не только во имя
религиозной мистики, но и во имя культурной символики.
Люди
религиозного сознания легко впадают в соблазн отрицания истории, для них закрывается смысл трудового развития
культуры и религиозно нейтрального процесса гуманизации.
Все
культуры древнего мира имели в этом деле свою миссию, существование их имело
религиозный смысл.
Вот почему исследования Гюисманса о литургике, о готике, о
религиозной символике связаны с самым существом
культуры, в них чувствуется дух великой, не измельчавшей и не оскопленной
культуры.
Но соединение Востока и Запада, соединение церквей есть взаимопроникновение и взаимопополнение двух
религиозных опытов и двух типов
культур.
Эта язычески-религиозная плоть
культуры вошла в католичество.
Основная проблема о творчестве не только не была раскрыта и решена христианством, но не была даже поставлена в
религиозной глубине, она ставилась лишь как оправдание
культуры, т. е. во вторичном плане, а не как проблема отношения между Богом и человеком.
Но в государстве люди не только пресекают проявления своей злой воли, в государстве люди осуществляют свои жизненные возможности, и государство стремится поставить под свой знак всю полноту жизни, вплоть до жизни
религиозной, до духовной
культуры.
Народная масса в прошлом имела свою духовную
культуру, основанную на
религиозной вере, массы же в этот переходный период лишены всякой духовной
культуры, и они дорожат только мифами и символами, которые им демагогически внушены, мифами и символами национальными и социальными, расы, нации, государства, класса и пр.
Так, ценности
религиозные и ценности социальные должны быть признаны демократическими, ценности же, связанные с философией, искусством, мистикой,
культурой эмоций, должны быть признаны аристократическими.
Мирская
культура должна свободно, имманентно прийти к новой
религиозной жизни.
В Вагнере есть какая-то фальшь, и в пути его есть что-то реакционное, так как он хочет достигнуть синтетического искусства на почве старой
культуры и старого
религиозного сознания.
Творчество
религиозное проходит через жертву и собственным совершенством, и совершенством
культуры во имя создания нового бытия, продолжения дела Божьего творения.
Творческая мировая эпоха может быть лишь сверхкультурной, а не докультурной и не внекультурной — она принимает положительный
религиозный смысл
культуры, признает великую правду всякой
культуры против всякого нигилизма.
Взыскание Града грядущего, какую бы форму оно ни принимало,
религиозную или антирелигиозную, всегда переходит за грани канонической
культуры, за грани дифференцированной политики, всегда есть устремление к последнему и конечному.
Но это всего менее дионисизм старого хаоса, это — дионисизм, прошедший через
религиозный смысл
культуры.
Ныне человечество созрело для новой
религиозной жизни не потому, что стало совершенным и безгрешным, не потому, что исполнило все заветы Петровой церкви, но потому, что сознание человека на вершине
культуры достигло зрелой и конечной остроты и природа человека раздвоилась до обнаружения последних своих первооснов.
В третью эпоху, эпоху
религиозного творчества, должны выявиться все концы и пределы мировой жизни и
культуры.
Революционный переход от
религиозного послушания к
религиозному творчеству совершается через мировой кризис серединно-канонической
культуры и серединно-канонической общественности.
Религиозная эпоха творчества будет переходом к иному бытию, а не к иной только «
культуре», не к иным «наукам и искусствам».
В мистике было предварение творческой
религиозной эпохи, как было и в других явлениях мировой
культуры, но и в мистике нес человек послушание последствиям греха.
Культ —
религиозный исток
культуры и сообщал ей свой символизм.
Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли подлинное мировое искупление через Голгофскую жертву Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия человека, создавшего ценности
культуры, до сих пор лишь предваряли подлинную
религиозную эпоху творчества, которое осуществит иное бытие.
И Россия призвана с последней остротой поставить конечную проблему отношения
религиозного сознания к творчеству и
культуре.